Ты должна мне помочь, ты же мать
Света, опять здесь, Людмила сбросила пальто, глядя, как дочь копается в холодильнике. Зачем тогда съезжала, если всё равно возвращаешься? Может, и не стоило
Светлана резко развернулась, прижимая к груди палку докторской.
Мам! Чего пугаешь, как кикимора? всплеснула руками, но тут же расплылась в улыбке. Просто забежала проведать.
Людмила поставила сумки и пристально посмотрела на дочь. В двадцать пять Света казалась взрослой, но в глазах всё ещё мелькало что-то детское, беспомощное.
Проведать или припасы проверить? спросила мягко.
Дочь покраснела, уткнувшись взглядом в пол. Помолчала, потом выпалила:
Понимаешь, мам, зарплата как сквозь землю провалилась. До получки ещё неделя, а холодильник пустой. Вот и дела
Людмила сдержала вздох. Света слишком рано рванула на свободу, доказывая самостоятельность. Но кто её остановит? Молодые всегда торопятся, не думая о последствиях.
Только без «я же говорила», Светлана подняла ладонь, пресекая возможные слова. Просто не рассчитала. Скоро сама тебе икры принесу, и продукты на дом закажу! Честно-честно!
Мать покачала головой. Максимализм дочери никуда не делся.
Бери, что нужно, Светик. Не переживай.
Она наблюдала, как та методично опустошает холодильник. Колбаса, сыр, сметана, огурцы всё исчезало в огромной авоське. Из шкафов последовали гречка и макароны, с балкона мешок картошки.
Теперь на неделю хватит! радостно воскликнула Светлана и звонко чмокнула мать в щёку. Спасибо, мамуля! Ты у меня самая добрая!
Людмила проводила её до двери, потрепала по плечу.
В квартире повисла тишина. Мать прислонилась к стене, вспоминая себя в возрасте дочери. Работа, муж, ребёнок на руках Как она всё успевала? Сейчас даже в магазин сходить подвиг.
Где моя молодость? Улетела, не оглянувшись прошептала она, глядя в зеркало.
Морщинки у глаз, седина в некогда тёмных волосах. Время брало своё. Лучшие годы канули в быт, заботы, хлопоты. Ни о чём не жалела, но иногда накатывала тоска хоть волком вой.
Через неделю Людмила сама позвонила. Сердце не давало покоя.
Денег перевести? Помощь нужна? спросила, едва Света ответила.
В трубке смех.
Мам, зарплату дали, не парься. Я же взрослая!
Взрослая, ага, пробурчала Людмила. А кто на прошлой неделе без хлеба сидел? Свет, может, вернёшься? Вместе легче.
Тишина. Потом дочь резко вздохнула.
Мам, я уже не ребёнок! Хочу свою жизнь. Пусть не всё получается, но справлюсь. Почему ты в меня не веришь?
Людмила растерялась. Не хотела обидеть просто боялась за неё.
Прости, дочка. Переживаю. Для меня ты всегда малышка.
Разговор не сложился. Остался горький осадок. Людмила долго сидела с телефоном, думая. Растить Свету было трудно, но отпустить ещё труднее
Через три дня мать вернулась от соседки поздно. Едва переступив порог, услышала шум на кухне. Сердце ёкнуло воры? Но это Светлана стояла у холодильника, жуя бутерброд.
Уже вернулась? А я тут немного подкрепляюсь. Квартплату отдала до зарплаты не дотяну. Как всегда
Она улыбалась, но в глазах не было прежнего тепла. Появилась какая-то холодная расчётливость.
А кто клялся, что взрослый и независимый? устало спросила Людмила.
Света пожала плечами, складывая еду в сумку.
Я и есть взрослая. Но ты же мать. Значит, должна помогать. Это твоя святая обязанность, произнесла она с такой сладкой улыбкой, что у Людмилы внутри всё сжалось. Вот я и даю тебе шанс проявить заботу.
В сумку полетели яблоки, морковь, салат и йогурты. Людмила молча смотрела. Обязанность? С каких пор любовь стала долгом?
Набеги участились. То новые сапоги «съели» бюджет, то телефон сломался, то аренду подняли. Всегда находился повод прийти и выгрести всё съестное.
Мать терпела. Как упрекнёшь родную кровь? Но с каждым разом становилось тяжелее. Света даже не притворялась, что пришла в гости. Не спрашивала о здоровье, не интересовалась делами. Просто брала и уходила
Однажды вечером Людмила вернулась промокшей. Осенний ливень застал её по дороге из магазина. Скинув пальто, она зашла на кухню.
Курицу разморозить, пробормотала, открывая морозилку. Запеку с картошкой
Рука замерла. Отсек был пуст. Четыре полки, ещё утром забитые мясом и пельменями, сияли чистотой. Людмила распахнула дверцу. На средней полке одиноко стояла баночка аджики Света её ненавидела.
Дрожащими пальцами она набрала номер.
Мам, чего? буркнула дочь.
Свет, это ты всё забрала? голос дрогнул.
Ага! весело подтвердила та. Решила, зачем мне к тебе через день бегать. Время экономить!
Людмила закрыла глаза, сдерживая слёзы. Как можно быть такой бесцеремонной?
Света, как же так? Я пришла, ужин хотела приготовить
Мам, раздражённо протянула дочь. Сбегай в магазин! Тебе же полезно ходить. Врачи рекомендуют. Всё, пока!
Гудки. Людмила опустилась на стул, глядя на телефон. В груди клокотала обида. Неужели она стала просто «продуктовым банком»?
С тех пор пустой холодильник стал нормой. Раз в две недели Людмила находила вычищенные полки. Света даже перестала придумывать оправдания.
Однажды ночью мать разбудил звон разбитого стекла. Она вскочила и рванула на кухню. Света стояла на коленях, вытирая аджику. Вокруг осколки.
Даже её решила унести? Ненавистную аджику? резко спросила Людмила.
Дочь подняла взгляд.
Ой, мам, хватит ныть. Помоги лучше!
Свет, почему не разбудила? Что ты тут делаешь? Крадёшься, как чужая
Та швырнула тряпку, оставив красные разводы. Встала, скрестив руки точь-в-точь как сама Людмила, когда злилась.
У меня ключи есть. Ты забыла? Это и мой дом! Или я теперь вообще не имею права здесь быть?
Мать покачала головой.
Имеешь. Но ты приходишь не ко мне, а к холодильнику. Свет, я не олигарх. Не могу кормить нас обеих. Особенно когда ты забираешь всё под ноль.
Света хлопнула дверцей. Глаза вспыхнули.
Родной дочери еды жалко? Сама же сказала бери что надо!
Я думала, это разово! сорвалась Людмила. А ты превратила мой дом в бесплатную лавку! Я никогда не знаю, будет ли у меня ужин. Это ненормально!
Дочь отступила к окну.
Жалеешь, что тогда помогла? Так и скажи! А я-то думала, ты мать! Ты должна! Обязана!
Света, тебе двадцать пять! перебила её Людмила. Я не обязана тебя кормить! Не можешь возвращайся. Будешь скидываться на еду и коммуналку. Зато аренду платить не надо.
Света замерла. Лицо исказилось.
Не хочу я с тобой жить! Понимаешь? У нас с Димой всё серьёзно. Съехались! Но я не знала, что он как несытый будет!
Людмила остолбенела. Дочь живёт с парнем и не сказала. Зато исправно таскала еду для своего Димы.
А я тут при чём? голос стал ледяным. Это твой парень, твои проблемы.
Но ты должна помочь! Ты же мать! Света почти кричала.
Пусть твой Дима грабит холодильник своей мамаши! Людмила опустилась на стул. Или пусть подрабатывает. Если вдвоём не можете прокормиться это ваши трудности. Я уже в долги полезла! И ради чего? Чтобы кормить твоего обжору?
Лицо дочери побагровело.
Как ты смеешь! Дима золотой человек! А ты ты плохая мать! Хорошая бы поддержала! А ты скупишься на кусок хлеба!
Людмила схватилась за голову.
Свет, уйди. Пожалуйста, прошептала она. Полгода ты видела во мне только придаток к холодильнику. Мне нужно подумать. Ты обманывала, использовала. Забирай что осталось. И уходи.
Она не подняла глаз, пока дочь набивала сумку. Только хлопок двери заставил вздрогнуть.
Завтра поменяю замки, тихо сказала Людмила. Пора учиться жить по средствам
Замки сменили. Света не звонила. Не писала. Обиделась Но это было лучше, чем быть «продуктовым фондом» для взрослой дочери и её ненасытного кавалера. Через месяц пришло СМС: «Мам, я беременна. Дима обещает устроиться. Пожалуйста, прости». Людмила долго смотрела в окно, где за стеклом капли дождя рисовали слёзы по стеклу. Потом взяла телефон, набрала номер и сказала тихо, но твёрдо: «Приезжай. Поговорим. Но не одна».