Не смей так одеваться в моём доме! прошипела свекровь, сверкая глазами, будто разъярённая вьюга в февральскую ночь.
Людмила Андреевна, вы не видели мои очки? заглянула в кухню Галина Степановна, где её невестка Алевтина колдовала над оливье. Кажется, оставила их на комоде.
В футляре посмотрите, не отрываясь от ножа, ответила Алевтина. Я убирала и положила туда.
Галина Степановна сжала губы. Чужие вещи трогать не полагалось даже если это были её очки. Но замечаний делать не стала: сегодня юбилей, тридцать лет, как она въехала в эту квартиру с высокими потолками и дубовым сервантом, доставшимся от собственной свекрови. Формально дом теперь принадлежал сыну Дмитрию, но в душе она оставалась его единственной хозяйкой.
Алевтина жила с ними всего год. Для Галины Степановны этот брак стал ударом сын привёл в дом девушку, с которой познакомился в баре всего два месяца назад. Бойкая, с дипломом экономиста и, как казалось свекрови, слишком вольными взглядами.
Салат готов, Алевтина выложила оливье на расписное блюдо. Пойду переоденусь, пока гости не пришли.
Надеюсь, не в то алое платье? Галина Степановна поправила седую причёску.
Алевтина замерла.
Именно в него, ответила ровно. Дима сам выбрал.
Для семейного ужина оно чересчур… откровенное, отрезала свекровь. У тебя же есть то сиреневое, с кружевами, которое я тебе дарила.
Алевтина вздохнула. То платье, напоминавшее форму институтской библиотекарши, она надевала лишь раз на день рождения свекрови. С тех пор оно пылилось в шкафу.
Галина Степановна, в тридцать лет я могу решать сама, что надеть, произнесла она тихо, но твёрдо.
Конечно, свекровь натянуто улыбнулась. Просто сегодня придут мои друзья. Люди старой закалки.
Не дожидаясь ответа, она вышла, оставив в воздухе невысказанное: *«А я здесь всё ещё главная»*.
В спальне Дима застёгивал рубашку. Увидев жену, усмехнулся:
Ну что, готова к нашествию ветеранов труда?
Почти, Алевтина достала алое платье. Твоя мать опять недовольна моим выбором.
Дима вздохнул:
Не обращай внимания. Для неё этот вечер важен.
Для меня важно не превращаться в куклу, которой указывают, как выглядеть.
Он помолчал, разрываясь между женой и матерью.
Ну надевай, сдался. Ты в нём огонь.
Гости начали собираться к шести. Первой пришла Марфа Игнатьевна с мужем подруги свекрови ещё с советского НИИ. Потом соседка Агафья Тихоновна, малюсенькая, но с языком, острым, как лезвие. Затем остальные в основном ровесники Галины Степановны, знавшие её ещё с комсомола.
Алевтина встречала их у двери, улыбаясь, помогая снять пальто. Галина Степановна царила в гостиной, расставляя на столе закуски и вспоминая, как в 80-х ездила в ГДР.
Когда все сели, Алевтина пошла за горячим. На кухне её ждала свекровь, достававшая из духовки курник.
Гости просят твой фирменный картофель гратен, сказала Алевтина.
Галина Степановна кивнула, но взгляд её прилип к декольтету невестки.
Не нашла ничего… скромнее? прошипела она.
Мы уже говорили об этом.
В моём доме не принято выставлять себя, как в ночном клубе! Пирог с грохотом встал на поднос.
Алевтина стиснула зубы. Не сейчас. Не перед гостями.
Вернувшись, она хотела сесть рядом с Димой, но свекровь опередила:
Алёчка, принеси-ка ещё хлеба.
Хлебница была полной. Но Алевтина молча направилась на кухню. За спиной услышала:
Воспитываю потихоньку. Нынешняя молодёжь ни стыда, ни совести.
Она развернулась и вернулась с пустыми руками.
Хлеба достаточно, Галина Степановна.
За десертом Агафья Тихоновна вдруг крякнула:
А невестка-то у тебя конфетка! И платьице прямо как у Аллы Пугачёвой на «Голубом огоньке»!
Галина Степановна натянуто улыбнулась:
Да, модница. Только скромность нынче не в цене.
Да брось ты! Агафья махнула рукой. В мои годы я бы и сама такое надела, будь у меня талия!
Когда закипел чайник, Алевтина встала. Свекровь последовала за ней.
Дверь захлопнулась.
Не смей так одеваться в моём доме! Галина Степановна пылала, как печь. Это похабство!
Это просто платье, Алевтина отступила.
Ты издеваешься! Показываешь, что мои правила пустой звук!
Дверь распахнулась. На пороге стоял Дима.
Мама, хватит.
Это мой дом!
Наш. И Аля имеет право чувствовать себя здесь своей.
Тишина. В гостиной хохотали над байкой Агафьи.
Галина Степановна смотрела то на сына, то на невестку. Гнев боролся с чем-то ещё может, с пониманием, что время уже не вернуть.
Возможно, я… перегнула, выдавила она. В мои годы…
Годы разные, а уважение вечно, тихо сказала Алевтина.
Когда они вернулись, никто не заметил разлада. Кроме Агафьи, которая позже, провожая, прошептала:
Видела, как вы с кухни вышли. Впервые за полвека ты извинилась.
Чепуха.
Не ври. Невестка у тебя золото. И сын счастлив. Разве не это важно?
Позже, убирая со стола, Галина Степановна вдруг сказала:
Оставьте. Завтра доделаем.
Дима и Алевтина переглянулись.
Но ты же всегда…
Сегодня можно. Свекровь улыбнулась. Иногда правила стоит нарушать.
И тогда они засмеялись впервые без напряжения.
А знаете что? вдруг сказала Галина Степановна. Видела в «Детском мире» такое же платье, только изумрудное. Для полного комплекта, она посмотрела на Алевтину, можно и себе взять. Пора обновить гардероб.