Удивительное дело
Ваша честь, я отказываюсь от материальных претензий к ответчице, тихо произнёс Артём. По залу пробежал шёпот, полный недоумения.
Судья, видавший всякое, приподнял бровь:
Потерпевший Козлов, вы осознаёте, что ваше решение не повлияет на приговор, но лишит вас возможности компенсировать убытки?
Осознаю.
Елена Сергеевна так, несмотря на молодость, уважительно называли секретаря суда её коллеги продолжала записывать, не выражая эмоций. За пять лет работы она привыкла к человеческой подлости и глупости. Её задача бесстрастно фиксировать этот бесконечный поток слабостей. Она чувствовала себя машинистом поезда, везущего вагоны с чужими трагедиями.
Дело по обвинению Светланы П. было из тех, что любят журналисты. Очередная мошенница ловко обманывала «женихов» через сайты знакомств. Четверо мужчин, никогда её не видевших, переводили ей крупные суммы. Ни с кем дело не дошло даже до первого свидания. Одному она соврала про аварию с родными, другому что бывший муж забирает даже ложки, третьему про больного ребёнка
«Что тут нового?» думала Лена, листая материалы. Четверо взрослых, казалось бы, здравомыслящих мужчин вообразили себя рыцарями, решив, что деньгами купят любовь. А на деле с ними переписывалась замужняя женщина с тремя детьми.
И вот они здесь: обвиняемая и потерпевшие. Трое озлобленные, сжавшиеся в комок обиды. Требуют возмещения, их речи полны яда. Они правы. Закон на их стороне. Лена автоматически выводила знакомые фразы: «моральный вред», «обман», «корыстные цели».
Артём Козлов сидел в стороне. В его позе не было ни злости, ни жалости. Когда он отказался от материальных претензий, зал замер. Один из «женихов» не выдержал:
Ты вообще в себе? Она же тебя, как и всех, за лоха держала! На твои деньги, может, своему мужу телефон купила!
Артём взглянул на него с грустью:
Я всё понимаю. Но у неё трое детей. Пусть деньги останутся им. Мне они не нужны.
Лена впервые за долгое время подняла глаза на Козлова. Щедрость души редкий гость в судах. Она заметила его руки рабочие, с мозолями, спокойно сложенные на коленях. И глаза грустные, без злобы. В мире, где каждый тянет одеяло на себя, он просто отпустил.
После заседания адвокат одного из потерпевших покачал головой:
Ну и романтик. Наивный, как ребёнок.
Обычно молчаливая Лена неожиданно ответила:
Это не наивность. Это сила. Та, что не купишь ни за какие деньги.
Все переглянулись. Такого от «железной» Лены никто не ожидал. Да она и сама удивилась своим словам.
В следующие дни Лена ловила себя на том, что наблюдает за ним. Как он внимательно слушает, не перебивая. Как подолгу смотрит в окно, будто ищет в сером небе ответы на вопросы, которые больше никто не задаёт.
В день оглашения приговора, когда все расходились, он задержался в коридоре, растерянно озираясь. Лена вышла из кабинета.
Вам куда? спросила она сухо.
Заблудился немного в ваших коридорах, он улыбнулся.
Выход там, она кивнула.
Спасибо.
Он сделал шаг, но Лена окликнула его:
Артём?
Он обернулся, удивлённый.
Вы тогда поступили правильно, её голос дрогнул. Про детей. Это достойно.
Артём внимательно посмотрел на неё.
Знаешь, Лена он запнулся.
Лена, подтвердила она.
Лена. Люди редко поступают по-доброму не только в суде. Спасибо, что заметила.
Он ушёл. А она смотрела ему вслед, чувствуя, как её давно остывшее сердце внезапно забилось чаще.
А потом начался дождь. Ливень обрушился на город, как только Артём вышел из здания. Он остановился под козырьком, раздумывая, бежать ли к остановке.
У нас есть «казенный» зонт, раздался голос за спиной. Для документов. Но, думаю, можно и хорошего человека выручить.
Это была Лена. В руке она держала чёрный зонт-трость. В её глазах читалась неуверенность, будто она сама не верила в свой поступок.
Не хочу вас задерживать, сказал Артём.
Мой рабочий день закончен. Я иду до парка. Если вам по пути
Они шли под одним зонтом, осторожно избегая касаний. Молчание было удивительно комфортным.
Вы всегда так защищаете потерпевших? наконец спросил Артём.
Нет. Никогда, честно ответила Лена. Вы первый, кто поступил нелогично. Это меня поразило.
Наверное, это глупо.
Это редкость. А редкое всегда ценится.
Они дошли до парка. Дождь стихал, превращаясь в морось.
Прогуляемся? предложил Артём. Если вы не спешите.
Лена замешкалась на секунду. «Нарушение протокола, Елена Сергеевна», мелькнуло у неё в голове, но она кивнула. Артём смотрел вдаль, на проясняющееся небо. Она молчала, давая ему время.
Со мной такое впервые, вдруг сказал он, и было ясно, что речь не о мошеннице. Обычно люди не понимают. Считают меня странным.
Потому что вы не озлобились, тихо ответила Лена. В наше время это почти чудачество.
Артём взглянул на неё:
А ты? Тоже считаешь меня чудаком?
Я думаю, ты настоящий, подобрала она слово. А это дорогого стоит. В моей работе настоящего раз-два и обчёлся.
Он помолчал, затем спросил:
Хочешь знать, почему я такой «настоящий»? Почему так легко повёлся на сказки?
Лена снова кивнула.
Артём вздохнул, его взгляд стал задумчивым.
Всё началось и закончилось в школе. Её звали Аня. То, что я чувствовал, даже любовью не назвать. Она была для меня всем. Светом, мечтой, недостижимым идеалом. Мы были той самой парой из старших классов. Я носил её портфель, мы танцевали на выпускном Я был уверен, что это навсегда.
А потом она просто ушла. Поступила в столичный вуз, вышла замуж за однокурсника. Прислала открытку с видом Москвы и тремя словами: «Прости. Так лучше».
Всё потеряло смысл. Я не пил, не буянил. Просто перестал чувствовать. Стал сварщиком там можно спрятаться за маской и шумом аппарата. Я построил вокруг сердца крепость, но внутри остался тот самый наивный парень, веривший в любовь на всю жизнь.
А когда увидел фото той мошенницы она была похожа на Аню. Но главное подпись: «Всё ещё верю в любовь». Я написал ей. И в ответ получил слова, которые ждал все эти годы. Она писала о вечной любви, верности, о чём-то настоящем. Я купился не на её ложь. Я купился на отголосок своей мечты.
Суд стал для меня освобождением. Когда я увидел эту женщину обычную, испуганную иллюзия рассыпалась. Призрак Ани наконец исчез. А деньги я воспринял как плату за избавление. Дорого, но эффективно.
Он замолчал, ожидая её вердикта. Но Лена просто взяла его руку. Её ладонь была тёплой и твёрдой.
Спасибо, что рассказал, тихо сказала она. Теперь я понимаю. Ты не чудак. Ты просто верен себе.
***
Лену на работе не зря называли по имени-отчеству. Она была строгой, молчаливой, погружённой в работу. Когда коллеги пару раз увидели её с Артёмом он встречал её вечером все удивились.
Судья Ольга Викторовна, женщина с взглядом, останавливающим преступников на расстоянии, первой нарушила молчание:
Ну надо же, Елена Сергеевна меня удивила. Думала, у неё вместо сердца картотека. А тут, гляди-ка, роман с потерпевшим романтиком.
Её коллега, судья помоложе, Дмитрий Олегович, усмехнулся:
С его-то наивностью, он больше похож на вечного потерпевшего. Елена Сергеевна, выходит, взялась за его перевоспитание?
Дима, хватит скепсиса, отрезала Ольга Викторовна, но в уголках губ дрогнула улыбка. Мужик работящий, руки золотые. И поступок его нестандартный. В нашем деле редко встретишь того, кто принципы выше денег ставит.
В курилке адвокат Сергей развёл руками:
Вот уж не ожидал романтики в суде. Прямо сериал.
Все видели, как Лена изменилась. Она не стала менее профессиональной, но мягче. Иногда улыбалась, глядя на телефон. Надела тонкую серебряную цепочку, которой раньше не было.
За её спиной коллектив разделился на циников и лириков.
Мужчины шутили: «Готовьтесь к свадьбе. Вас в свидетели запишут».
Женщины, особенно молодые, восхищались: «Как красиво! Она всегда такая строгая, а он такой добрый. И симпатичный. Готовый сюжет!»
Бухгалтер Галина Ивановна хмыкнула:
Завидуйте молча. Мы давно забыли, что такое искренность. Мужика с добрым сердцем сейчас не найти. А Лена умница. Пусть хоть она счастлива будет.
Однажды за кофе Дмитрий Олегович не удержался:
Елена Сергеевна, а как там ваш благородный спаситель? Не подал ли ещё иски из великодушия?
Все замерли, ожидая взрыва.
Лена медленно отпила кофе, поставила чашку и взглянула на него спокойно:
Дмитрий Олегович, если вам так интересны дела потерпевших, могу предоставить доступ к архиву. Вас интересует дело 3-452/18? Или 2-187/19? Там тоже были колоритные личности.
Наступила тишина. Дмитрий Олегович поперхнулся. Он понял намёк Лена вела и его дела.
Нет-нет, Лена, я просто по-дружески.
Ценю заботу, её голос был сладок. Но моя личная жизнь не предмет разбирательств. Пока.
Насмешки прекратились. Кульминацией стало утро, когда у здания суда Лену высадил из скромной, но аккуратной иномарки Артём. Он поправил воротник её пальто. Просто жест. Но такой нежный, что у всех, видевших это из окон, не осталось сомнений.
В тот день Ольга Викторовна тихо сказала ей:
Лена, он хороший. Видно. Держись его.
Это было единственное «судебное решение», которое Лена приняла без возражений. Она просто кивнула:
Спасибо, Ольга Викторовна. Я знаю.
Слухи утихли. Коллеги поняли: их «железная» Лена вынесла себе приговор «Помиловать. Любить. Быть счастливой». И обжалованию он не подлежал.